Идеи и Формы. Ставка

Игорь Галеев

Заговор

Ненаречённому хотим названье дать

 

 

 

     Первостепенные открытия происходят в образном мышлении и всегда остаются незамеченными.

Не прибежишь в патентное бюро и не скажешь: я знаю формулу конца света и ведаю у кого и почему в мозгах заводятся клопы.

Поэтому первыми миллионерами становятся эстрадные певцы, убийцы, спекулянты, главные телохранители и их дети. Они вырастают, образовываются и обряжаются во фраки, они попыхивают сигарами, играют в гольф и решают сложные деловые задачи. В воскресные дни к ним на лужайки приводят поэтов, и актёров, художников и музыкантов, и начинается демонстрация великих открытий, за которые правнуки воров и убийц платят умноженным состоянием своих предков. Кое-кто, не устояв перед величием и бездонностью искусства, транжирит и разоряется, и возводится в прадеды будущего художника. Напротив, некий бедный музыкант приобретает желанное состояние, и его образные открытия делаются для его правнучки источником безбедного существования. Так золото течёт из рук в руки, так зло переливается в добро и так начинается конец света.

 

Море Содружества ему тоже нравилось.

Здесь удобно размышлять, когда хочется побыть одному.

До французского острова Кергелен рукой подать, а французы, хотя и несколько надменны, зато не столь воинственны, как касатки. Они не станут заглатывать целиком бедных тюленей и всегда поделятся свежими новостями с материка. А после долгого отсутствия бывает очень любопытно узнать о новых международных конфликтах, ограблении века и каким-нибудь очередном маньяке, залившем кислотой картину сумасшедшего Ван Гога.

- Грядут времена, - говаривал Ван Гог, - когда полотна будут храниться за пуленепробиваемыми стёклами. Но это бессмысленно, ибо то, что создаётся, фиксируется материей тут же, в процессе создания! Произведения входят в память материи, а те осколки, что остаются у людей, служат лишь возбудителями мыслей у творческих единиц! - Сказав так, он отрезал себе кусочек уха и послал его проституткам. А те не поняли аллегории и, вскрыв пакетик, принялись истошно визжать.

"Пошли он что-нибудь другое, - подумал Филос, - они бы наперебой принялись хватать и жевать. Уж я-то знаю, как проститутки любят солёненькое".

Ночами Филос смотрел в небо. Здесь всегда много ярких сочных звёзд. И закинув руки за голову можно лежать часами.

Но все сроки прошли, минули условленные ночи - никого не было. Оставался последний день, а там - час перехода до Кергелена - и вслед за французскими новостями мир потянется разноцветными руками к кусочкам бессмертия и счастья.

- Бедный, бедный Ван Гог, ты вошёл в историю рода людей, но был по-человечески несчастен. Ты сделал великое открытие, но люди так и не поняли этого и до сих пор не заплатили тебе всех твоих миллионов. - Он зачерпнул в пригоршню холодной солёной воды, выпил её в честь прострелившего себе грудь и ворчливо пробормотал: - Я познакомлю тебя с Хетайросом и ты докажешь ему, что искусство меня совсем не облагородило.

 

Был полнейший штиль, и мысль о Конце Света плавала в трёх шагах от задумавшегося Филоса. Она выглядела маленькой квадратной льдинкой, по которой от края до края бегала фигурка отчаявшегося человека.

Он был охвачен ужасом. Он был бездомен и одинок. И он никак не мог раздвинуть рамки своего крошечного мирка. Его отчаяние было настолько велико, что мысль о Конце Света подрагивала и готова была зачерпнуть воды.

Там, за островом Кергелен, в маленькой Москве живут деятели культуры - мелкие и крупные, они хотят жить дружно и гостеприимно. Они говорят об этом ежедневно. Но на самом деле Москва закрытый город, и все приезжающие чувствуют себя ущербными чернокожими иностранцами. Гостей угощают испитым чаем и завалявшимся печеньем, а любой актёр, сыгравший с десяток несложных ролей, не будет смотреть гостям в глаза до тех пор, пока они не поцелуют ему руки.

Вот и метался человечек по квадратику Конца Света, но даже Филос не обращал на его мольбу никакого внимания. Он отсчитывал столетия, листал книгу назад, и отгадка жизни, дразня Нобелевской премией, мигала в сознаниях нескольких сот доморощенных философов, а они негодовали на шаловливое свойство памяти - водить по кругу, наплывать и угасать, мучая ускользающим припоминанием.

Из чёрных глубин поднимались пузырьки и тихо лопались на поверхности, а льдинка вертелась, пытаясь привлечь внимание лежащего Филоса.

 

Так они вместе и дрейфовали, пока с юга не приплыл долгожданный живой остров.

Несколько тысяч безмолвных фигур, одетых в строгие фраки, ожидающе смотрели на лежащего Филоса. Они напоминали классический мужской хор, и казалось, вот-вот - и зазвучит торжественная месса, не было только органа, и единственным зрителем был Филос, который сказал:

"Наконец-то", - и переменил позу.

Плавучий остров мгновенно отреагировал на его движение. Фраки переглянулись, и удивлённые круглые глаза не мигая вновь уставились на Филоса.

"Они чудесны", - подумал он и поднял руку, и когда рука резко опустилась, плавучее население организованно, по одному, не спеша и важно, и всё так же безмолвно, кто на животе, а кто на спине стало быстро скатываться в прозрачную бездну. Остров таял на глазах.

Тут же, вслед за вскипевшими пузырями, появилась стая касаток, и где-то там, под водой, продолжалось второе зубастое действие.

Филос заметил отчаянье человечка на льдинке, но ему нельзя было сбиваться со счёта. Он ждал несколько недель, и сегодня всё должно быть без сучка и задоринки.

И когда последнее чёрно-белое круглоглазое чудо исчезло, Филос хотел было достать льдинку и разобраться с концом света, но какая-то прожорливая касатка опередила его, и хищные челюсти поглотили квадратик, сомкнувшись в двух сантиметрах от пальцев Филоса. Он отдёрнул руку и выругал эту безмозглую дуру, не давшую далёкому человеку раздвинуть рамки своей судьбы, но особенно не сожалел. В мире достаточно одиноких и бездомных отчаявшихся, а сегодняшние жертвы оказались вполне солидной данью за образное мышление.

 

Занятый раздумьями Филос не заметил, как сзади на него надвинулась громадина крейсера.

Военная эскадра проделывала секретный манёвр в этих пустынных водах, и с изумлением обнаружила, что она здесь не одна. Какой-то субъект восседал посреди моря и не обращал никакого внимания на предупреждающие звуковые сигналы.

- Он живой, - убедился капитан флагманского крейсера и не переставая смотреть в бинокль крикнул: - Шлюпку на воду!

А Филос продолжал дрейфовать на льдине. Её края истончились и вообще - от неё осталось одно воспоминание. Неделю назад она была огромным белым полем и можно было прогуляться, отмеряя часы и гася томительное ожидание.

Это не так просто - узнать имя каждого прыгающего молчуна, они так похожи друг на друга, что требуется специальная методика сосредоточения. Это всё-таки не французы, которые такие разные, что даже при тотальной мобилизации не представляют из себя однородной массы, почему и проигрывают все решающие сражения. А пингвины не воюют, и поэтому с ними не всё так просто.

Неожиданно справа от себя Филос увидел борт шлюпки. Он поднял голову и посмотрел в глаза весёлым матросам. Сам капитан щёлкал любительским фотоаппаратом.

- А вот это ты зря, - сказал Филос, - и чего вам только дома не сидится.

- Какой вы язык предпочитаете? - крикнул капитан, и его матросы жизнерадостно расхохотались.

- Сейчас бы я предпочёл французский, мелко нарезанный, поджаренный в прозрачном масле и посыпанный чем-нибудь хрустящим.

- Он нас не понимает, капитан, он бормочет что-то.

- Замёрз бедняга! Давай его сюда! Яхтсмен наверное! Осторожнее ребята, а то он искупается в этом морозильнике!

- Постойте! - поднялся Филос. - Когда-то и пингвины летали. Они парили в голубом небе и на его фоне их белые животики были замечательными знаками капитуляции зла. Но разве на свете тридцать три злодея? И пингвинов обидели. Тогда они покинули мир и уединились на этом пустынном континенте. Они дали обет молчания - потому что когда-то были вещими птицами и могли открыть каждому желающему тайны жизни.

- По-моему он говорит на новозеландском наречии, - умно заметил капитан. - А встал-то как! Эй, вы, долго вы собираетесь стоять в позе оскорбленной невинности?

- Кажется у него шок, - сказал молодой врач.

- За всё нужно платить, - ответил Филос. - За образное мышление, за производство паршивых деканов и за уединение тоже. Пингвины заплатили обетом молчания. Порадуйте, капитан, помолчите хотя бы одно столетие.

- Чё он на меня уставился? - пожал плечами капитан. - У него видно от горя не все дома. Втаскивайте его сюда, ребята!

- Но как это сделать, капитан?

Действительно, достать Филоса было не так-то просто. На льдину не встанешь - не выдержит, но и руками не дотянешься - льдина мешает.

- Ну иди сюда, - ласково поманил врач. - Ком! Ком! Шнель! Шнель!

- Отдай фотоаппарат, - показал на капитана Филос.

- Он что-то про меня сказал? - ничего не понял капитан.

- Отдай фотоаппарат, - разом пояснили матросы.

- С какой это стати! Цепляйте его багром, в крайнем случае сам залезет.

Врач взялся за багор, двое матросов потянулись принимать Филоса, но он попятился, льдина качнулась.

- Дикаря какого-то делают, - и Филос показал - отчаливайте, мол.

- Нет, голубчик, ты нам нужен живой, - тыкал врач железным крюком Филосу под ребро.

Филос понимал, что от них просто так уже не отделаешься. Люди привыкли выручать друг друга из беды, особенно это любят делать военные - каждый день кого-нибудь догоняют и вытаскивают на солнечный свет.

- А было так хорошо! - вскричал он  с гримасой отчаяния, точно так же, как выглядел человек на льдинке, пробежал туда и сюда, оттолкнулся от края льдины и стремительно ушёл в воду.

- Ну идиот! - вскричал капитан и у всей команды замерло дыхание.

"А ещё любят кого-нибудь спасать бегемоты. Крокодил тащил антилопу, а бегемот налетел и спугнул зубастого. Антилопа была ещё жива, но к вечеру сдохла от пережитого ужаса", - вспомнил под водой Филос.

Он вынырнул и поплыл в сторону Кергелена.

- Хорошо плывёт, - позавидовал капитан, - так мы его не догоним.

- Через семь минут он переохладится,  - улыбнулся врач.

- А может он здесь живёт? - пошутил капитан. - Он чем-то напоминает пингвина.

Они смотрели за плывущим и чуть-чуть гребли. Вся эскадра вырывала друг у друга бинокли и наблюдала за этим интереснейшим заплывом.

Внезапно из тёмных глубин всплыла огромная касатка. Она стремительно помчалась к Филосу, а по кораблям и в шлюпке пронеслась волна испуганного вздоха, когда её челюсти ухватили несчастного и утянули в глубину. Больше он не всплывал.

Зато опять появилось это чудовище и, сделав круг, стало уходить на север. Вслед ей с одного из кораблей выстрелили из орудия, и вихрь брызг поднялся над Морем Содружества.

 

Капитан, чертыхаясь, взбежал на мостик и приказал двигаться прежним курсом. Через полчаса доложили:

- В машинном отделении пожар!

На флагмане объявили тревогу. Пожар охватил всё машинное отделение и стал распространяться по кораблю. Борьба с огнём продолжалась три часа. На помощь собралась вся эскадра, но было поздно.

Капитан приказал покинуть судно и, сойдя последним, отвёл корабли на безопасное расстояние.

Долго ждать не пришлось. Грязные прокопчённые моряки смотрели, как клубящийся, громыхающий, железный титан быстро уходит под воду. Спустя какое-то время над сомкнувшимися водами стояло только чёрное облачко копоти, но скоро и оно рассеялось, и среди антарктических льдин остался плавать разный военно-морской хлам.

- Дань какая-то! - простонал злой и постаревший капитан. - Этого всего не может быть! - безразмерным жестом он обвёл горизонт.

Офицеры старались на него не смотреть. Они понимали, что это крах карьеры, и слегка сочувствовали.

- Чушь! Чушь какая-то! - ещё раз выкрикнул капитан и отчаянно забегал туда-сюда по рубке.

Когда же он вспомнил, что не эвакуировал фотоаппарат, то ему сначала всё стало как будто ясно-ясно, но тут же створки припоминания захлопнулись и сколько бы он не старался воссоздать эту ясность, кроме мучительной боли в голову больше ничего не возвращалось.

Капитан заперся в каюте и всё оставшееся плавание её не покидал, а на экстренные запросы командующего посылал дружеский привет от безголосых императорских пингвинов.

 

 

 

Оставить комментарий

Ваше имя

Ваше сообщение

Ответьте на вопрос (анти-спам):

:

Комментарии публикуются после одобрения модератором(администратором)
Новые публикации
ДухСо пробы "Ф" за № 55-12 (авторское чтение): ДухСо - 29
Да, я тварь, но что вы можете предложить взамен страсти? 
Жития Грешка и Гармонии (авторское чтение): Жития Грешка и. Книга Вторая (2)
Вот и живёшь поближе к психам. Для них одних законов нет...
ДухСо пробы "Ф" за № 55-12 (авторское чтение): ДухСо - 28
Мировой катаклизм - это последнее, что ты познал! 
Жития Грешка и Гармонии (авторское чтение): Жития Г. и Г. Книга Вторая (1)
Он рвал одежду, в двери бил От пониманья, что бескрыл
ДухСо пробы "Ф" за № 55-12 (авторское чтение): ДухСо - 27
Я был сумасшедшим, я был пьяным, не знаю как и когда
Новые комментарии
ИГо написал(а): Ага. что-то отвлекалО... или подгонялО... Может, переговорю... ( с кем надо :sm7 Давай еще! -кричали...
Маша написал(а): Игорь Валерьевич, поторопились :-(
ИГо написал(а): Дорогие слушатели, по секрету вам скажу, что скоро начну чтение Ромодановских двориков, я понимаю, что вам не терпится побыстрее прослушать главы
Новое фото
Новое фото Глот Изыскатель (ДУХСО)
Новые сообщения
Западные и американские актёры и актрисы
Только не я этот материал о красотке сей написал, а то кто подумает не так... Никол
Книги Игоря Галеева
Началось чтение Жития Грешка и Гармонии. Второй Книги Он рвал одежду, в двери бил О
Фразы-настроения
Забыл о сути ты, дружок, Смешон и жалок до предела! Бабёнка задом повертела, И ты за
памятки для ДАО
Дима дал две капельницы для сбора сока. Такая техника есть. Я вот утром собрался п
Сайт плюс
Подпишитесь. Будет интересно. https://zen.yandex.ru/id/5e5b7a526c066d276f57ac4c