Идеи и Формы. Ставка

Игорь Галеев

Заговор

Шок - 3

 

(слушать)

 

Тихо стало на Песчаном. Сладко спали офицеры оцепления. Потрескивали догорающие костры, налетел тёплый ветер и поднял искры в посветлевшее небо, осколок Луны забрался на сопку, и его надменное отражение убегало по поверхности залива к сонному городу. 
"Космический фаллос", - подумал Лагода и услышал тихий всплеск воды, кто-то плавал и фыркал, как огромный загадочный сивуч.
Она погладила его по щеке и сказала: 
- Ты не брился.
- Я не брился, - ответил он.
Это были его первые слова. Они вновь надолго замолчали. Её голова лежала у него на коленях, но он не видел её глаз, он перебирал её волосы, прядь за прядью, как будто считал.
- Языческая ночь! Пойдём купаться!
- Подожди, я так и не спросил, как тебя зовут. Надя?
- Меня зовут Ядида, - сказала она и легко встала.
- Странное имя и мне нравится.
- А тебя зовут Гавриил, - она засмеялась, - Гавриил Лагода или полковник Шок, шокирующий Владивосток! - Она пошла к воде и растаяла. 
За спиной у полковника спросили: 
- Матрасик нэ трэба?
- Перестань, адмирал. Я думаю.
- Ты всё знаешь, Гавриил, - заискивал голос.
- Я всё знаю, Андрейка. Пришли папоротник и сыра.
- С бургундским?
- С берёзовым соком. И перестань подглядывать, адмирал.
- Мне грустно, Гаврик, - жаловался голос. - Я скучаю.
- Иди, - отмахнулся полковник и ушёл к морю.

Он поцеловал её. Они стояли по пояс в свете Луны и знали, что это красиво.
- Ядида, - прошептал он. - Тебя ко мне подослали?
- Ты начитался детективов, Гаврош. И ты никому не веришь.
- Но я знаю людей. Я слышу в твоём голосе, что ты - это не ты.
- Да, у меня длинные волосы и я принимаю ими радиостанции вселенной. У тебя - короткие, и потому ты так самоуверен.
- Тогда ответь мне, как твоё космическое тело подстраивается под разных мужчин. Этот вопрос занимал меня с детства.
- Бедный мальчик, тебе некому было объяснить, - она поцеловала его в лоб, побрызгала водой ему в лицо. - Взрослые скрывают свой мир от детей, как Бог скрывает свой от людей. Но, что в нём, в этом взрослом мире? Разочарования? Усталость?
- Да, усталость! - быстро ответил он.
- Это от пищи, - улыбнулась она, - нужно кушать овощи - чистые, с капельками родниковой воды. Ты дрожишь, давай поплывём.
- Ты не ответила.
- Ты просто не понял. Когда оскорбляют - не важно какими словами - площадными или салонными. Дело не в словах, а в говорящем.
- Ты мазохистка?
- А когда ласкают - не важно - бурно или шутя. Главное - в чувстве. Но это ко мне не относится. Ты же у меня первый.
- Что?! - расхохотался он. - Ты действительно шалунья!..

Но она его не слушала. Она поплыла, и он погнался за ней и уже догонял, когда она вдруг нырнула. Он нырнул тоже, успел коснуться её ноги, но она выскользнула и ушла куда-то в пугающую бездну.
Он вылетел на поверхность и кружил, кружил, пока не стал задыхаться. 
Он лёг на спину и попытался обдумать спокойно, но всё время почти физически натыкался на фразу: "Там к писателям всё ещё относятся как к богам". 
Так продолжалось, пока он действительно не коснулся чего-то скользкого. Это была медуза, она задела мочку уха, он вздрогнул, потому что ясно услышал: 
"если ты не считаешь себя ни пророком, ни богом, если не находишь в себе хотя бы несколько капель божественного, то ты мёртв и твой папа - Сатана".
От неожиданности и напряжения у него свело ногу, и тогда он по-настоящему испугался. 
Он увидел тёмное пространство до самого дна, и мёртвый холод властными руками потянул его к себе. Гавриил крикнул. Или это ему показалось… 
Его ни на секунду не оставляла мысль, что Ядида не могла утонуть, потому что смерти нет, и он, как и все, играет роль начертанного кем-то образа, и если он пойдёт ко дну, то всё равно не утонет… Но дальше он натыкался на равнодушное молчание, и мысль кружила в нём, пока он барахтался среди нашествия хладнокровных гадких медуз. 
Он тонул в третий раз - и эта насмешливая мысль о театральном эффекте стала для него наркотической. Одновременно ему казалось, что ещё одно усилие сознания, ещё одна секунда страха - и станет ясно, кто над ним смеётся или плачет. Но ясность не приходила, и, может быть, на этот раз он наконец утонул бы, если бы не короткое слово "погост". 
Слово пришло как освобождение, как снисходительная милость, и Лагода стал прежним Лагодой. Судорога отпустила, и он быстро поплыл к берегу.

- Я хочу её! Я хочу её! - услышал он чьё-то задыхающееся требование. 
Он ещё постоял в воде, послушал, как кого-то уговаривают не делать глупостей, он ещё позволил себе несколько минут не думать о деле, которое, наконец, получило логическое завершение. 
Лагода прощался с Песчаным берегом, зная, что никогда сюда не вернётся. Он не любил мест, напоминающих о детстве и о постаревших женщинах. И он не удивился, увидев у костра Ядиду, он подошёл и молча смотрел.
- Тут был адмирал, - спокойно сказала она, - он хотел тебя увидеть, - и насмешливо улыбнулась.
- Я тебя найду. Завтра. Ты где живёшь?
- Поешь, адмирал принёс тебе папоротник. - Она налила в стакан сока. Он сел рядом, взял стакан и сказал:
- Совсем светло. Я тебя найду.
- Конечно, детектив.
- Нет, я художник, - удивлялся он сам себе.
- Ищи. Ты Гаврош, а я грош. Не пей сок, я тебе яду подсыпала.
Он выпил.
- Синьор Гаврик, - раздалось из-за куста, - оркестр прибыл.
- Какой оркестр?
- Вы заказывали духовой оркестр, - виновато ответил организатор.
- Духовой? Это тебе приснилось. Ну ладно, пусть играют.
- Что-нибудь маршевое?
- Что ты хочешь? - спросил Гавриил Ядиду.
- Песчаный вальс.
- Будет сделано.
- Подожди, Хоттабыч. Как там Лебедев?
- Пьян, сыт, спит.
- Пусть играют негромко. Иди. Постой! Сделай связь с городом!
- Значит, конец язычеству? - спросила Ядида.
- Ну почему же, если ты захочешь, мы можем...
- По-моему, ты уже сжёг своих идолов, - поднялась она.
- Подожди. Ты там в воде мне сказала, что я у тебя... - он замялся. 
Жалобно заиграл оркестр.
- И ты поверил? - она погладила его по голове. - А это не Песчаный вальс. Песчаный вальс ещё не придуман.
- Ты понимаешь, - поймал он её руку, - мне срочно нужно проверить одну вещь. Может быть, ты сегодня не уйдёшь, я хочу с тобой поговорить.
- Меня ждут, - её рука выскользнула.
- Тогда иди, - отвернулся полковник и стал одеваться. 
Он не поворачивался, потому что чувствовал, что она не уйдёт, не захочет уйти, не объяснив чего-то о себе. Но когда он повернулся, на её месте стоял организатор с телефонной трубкой.
- А где Ядида?
- Это какая?
Было уже утро, и воспалённые глаза организатора таращились оскоплённым непониманием.
- Которая была со мной!
- Так её же Надей зовут.
- Надей? Ну и где она?
- Пошла на причал в деревню.
- Где живёт?
- Она нездешняя.
- Адрес. Где остановилась?
- Я не учёл, полковник!
- Ну ладно, пошли двух моих ребят, пусть сопровождают и привезут адрес. Они знают, что делать. Иди.

Полковник взял трубку, он интересовался убитым. 
Необходимую информацию ему сообщили через полчаса. 
Он сидел у костра и думал. Ему не мешали ни оркестр, ни неожиданно холодный ветер, изменивший вдруг Песчаный берег. Всё вокруг стало пустынным и неприветливым. Низкие облака стремительно неслись над заливом, а отчуждённые волны били в прибрежные камни и рассыпались гроздьями брызг. 
Табор зевал и потягивался. Организатор будил не выспавшихся любовников и приглашал их на урчащий теплоход. Беззвучные люди собирали матрасы, выпускали из них воздух, летели листья, и дым от потухающих костров мотался в сыром лесу. 
Бледный виноватый адмирал кутался в полушубок и смотрел на неподвижную спину Лагоды. 
У Лебедева болели внутренности и он прятал помятое лицо от своей шалуньи. Она тоже отворачивалась, обжигая губы о горячий кофе. 
Негр включил приёмник, и из динамика пришло сообщение о смерти знаменитого боксёра. Один из индусов не выдержал и заглушил приёмник ударом ноги. Всех слегка тошнило…

Последним на теплоход взошёл адмирал. Он был в своём парадном мундире и очень эффектен в это ветреное хмурое утро. Женщины вставали, когда он проходил рядом. 
Лебедев понимал, что всё кончено, и все с тоской и унынием смотрели на белую дымку от потушенных костров. 
Выстроившиеся на берегу офицеры отдавали честь пассажирам теплохода, и когда он прощально загудел, совсем молоденькая девушка заплакала. Негр взял её руку в свою, и она заплакала ещё громче. 
И никто не знал, была ли прошедшая ночь реальностью или, может быть, сказкой, и все с рабской надеждой поглядывали на капитанский мостик, где впереди адмирала в белом полушубке стоял полковник. Конечно же, его мысли были далеко от Песчаного берега и от печалей Владивостокского табора. И даже когда оркестр зашёлся в прощальном плаче "Славянки", у полковника не изменились глаза. В этот момент он сам был в положении человека сразу пребывающего в трёх местах: Москве, Тинюгале и Владивостоке. 
Долго ещё портовому городу придётся вспоминать о знаменитом, чуток загулявшем полковнике, так что его таинственная личность обрастёт в устах романтических людей новыми легендами и мифами. А пока он решил подарить обществу пару ласковых фраз. Предупредительный организатор подал ему мегафон, и участники загула услышали:
- Я благодарю всех за мужество и отвагу!
- Виват полковнику! - крикнул обрусевший негр. Женщины подхватили: - Ура! Салют! Виват!..
Лебедев задумал начать новую жизнь, быть всегда добрым, всё это описать и разгадать природу Войновича.
- Всем будут даны памятные подарки! - объявил организатор. - Желающие могут совершить последнюю увлекательную прогулку по городу!
- Лучше бы эта ночь не кончалась, - вздохнул адмирал.
- Не заводись, ты же умный, - ответил Лагода.
Адмирал скомандовал: "Пли!", - и матросы выпалили в небо из боевых карабинов.
Так они и приплыли к городу - паля, танцуя и плача.

На причале их встречала вся городская милиция. 
Полковник Шок сел в скромный милицейский газик, все остальные попрятались в легковушки. Процессия, включив вертушки и сирены, покатилась по полусонному городу.
Лагода улыбнулся. Потому что наконец искупался в первом из четырёх океанов, потому что выдержал этот пятидневный марафон. Он повзрослел не старея и испытал удивительное чувство прикосновения к великой нетронутой тайне. 
Лагода стал другим. Он это знал точно. 
Годы постоянной погони за подлостью и ничтожеством вывели его сегодня на простое, но важное открытие: он не один. И поэтому он улыбался. 
Он вспоминал, как давным-давно они с матерью стирали бельё. У них была такая круглая грохочущая стиральная машина - девяносто сантиметров в высоту. Сверху они установили выжималку, и он крутил ручку. Бельё пузырилось, шипело, путалось, а мать тянула его и смеялась, и он смеялся, и всё это было страшно давно. Ему было одиннадцать лет и он тогда чувствовал, как расширяется тело, увеличиваются руки, вытягиваются ноги, как в клетках бурлит энергия. Он знал это чувство, а потом забыл. 
И был один, шёл по следу, и всё было понятно и просто. Закон, производство, распределение, потребление и нарушение закона. И скоро для него не составляло проблемы увидеть природу человека по характеру преступления, по почерку, двум-трём фразам и прочим мелочам. Он как бы настраивался на ту же волну, дышал тем же воздухом - и тогда видел след - всегда ущербного и мелкого сознания.
Был шарик - нет его, и на пустое место быстро выкатывается другой - так большинство представляет себе жизнь - безо всяких красок и оттенков. Крохотный отрезок в шестьдесят-семьдесят лет называется судьбой. И одна судьба наползает на другую. Из-за десяти-двадцати сытых лет одни начинают грызть других. Праведники и подонки заброшены в одну кучу - и всё это называется жизнью. И так продолжается тысячи лет... И всё это неспроста...
Полковник опять улыбнулся. В город пришёл дождь. И он знал, что он придёт. Такой стремительный крупный дождь. Он бил по тенту и капоту машины, зашарили "дворники" - маленькое приспособление цивилизации.
Адмирал вздыхал за спиной и думал, что за воем сирен его не слышно. Организатор хотел и не решался спросить, куда, мол, едем, а в чёрной "Волге" Лебедев положил руку на колено своей одноклассницы и решил: "Она будет моей любовницей".

.............. продолжение 

Оставить комментарий

Ваше имя

Ваше сообщение

Ответьте на вопрос (анти-спам):

:

Комментарии публикуются после одобрения модератором(администратором)
Новые публикации
Семеро имели (пораженцы)
Мужчинам слегонца проще в беспорядочных связях. Они дают, а иногда и даруют через секс не только умственное, а иногда и ментальное. Шак
От Вики у Юки
  конец лета
Ловушка беременности
под грибочки
Форма и содержание и Царь Грибов
Размышления при обилии
Жития Грешка и Гармонии. Книга Третья
Мой досуг Беден, Долг Огромен, А детство — Выжжено дотла, Мой разум Мыслями изъеден, И на нуле мои дела… Но я&nb
Новые комментарии
Одесситка написал(а): Как хороши Как свежи!.. ::!!::
Одесситка написал(а): Да пусть трахаются в волю. У них же больше ничего нет. :sm4
Геракл написал(а): Великая статья! o_O ::!!::
Новое фото
Новое фото Ежесекундно меняется. как и твоя жизнь
Новые сообщения
памятки для ДАО
вчера отлично поработали, поправки и ремонт на крыше и наращивание трубы. Смеялся
Пикассо - последний
«Каждый раз, когда меняю женщину, я должен сжечь ту, что была последней. Так я избав
Феминистки
Как занимаются сексом феминисткиМногие уверены, что феминистки – это страшные аг
Голосовые послания
ИГо - Литература - инструмент познания и всё прочее тоже