Идеи и Формы. Ставка

Игорь Галеев

ДУХСО пробы «Ф» за № 55-12

"Ф"-акт, съемно-автоматический, шальной. III класса

 

 

(Кабинет во Дворце. Отличной отделки. Духи. И очень странные взгляды. Затем улицы города и тесное помещение. И еще раз это же помещение. Далее краткий обзор.)

 

- Вам, Вячеслав Арнольдович, надо бы анализы сдать.

- С чего это, Зоя Николаевна? У нас же не столовая. Да я и сроду ничем таким...

- Надо, дорогой Вячеслав Арнольдович. Порядок у нас такой. Коллектив, понимаете ли, единый, здоровье превыше всего, масса зрителей, у нас это как бы в традиции, так что положено.

- А, может быть, мне можно было бы...

- Без исключений. Без! А вам, дорогой Вячеслав Арнольдович, в первую очередь!

"Почему это мне в первую очередь! Чтоб тебя!.."  - и Вячеслав Арнольдович согласился:

- Много ли это времени займет?

- Пару неделек.

- Ого!

- Но я вам дам имена, Вячеслав Арнольдович. И записки. Пройдете в экстренном порядке. За три-четыре дня управитесь. Вячеслав Арнольдович разблагодарил за адреса и звонки, и тотчас отправился в эпидемстанцию.

Он шел по улице и с негодованием изумлялся, как это еще могут существовать такие патриархальные, унизительные правила оформления на должность, его бросало в холодный пот, когда он представлял, как нелепо и гадко он будет выглядеть, когда его со всех сторон будут рассматривать какие-то, скорее всего, старухи -  щупать, искать на теле прыщи или что там еще. Он старательно припомнил себя раздетого, пытаясь предугадать возможные вопросы тех, кто останется недоволен, ну например, хотя бы его кожей. И он страдальчески вспомнил, что в том-то месте есть два розовеньких прыщика, а в этом царапинка, неизвестно откуда взявшаяся, и засохший фурункул с той стороны, чуть пониже этого самого — на ноге.

"Как же все это, Господи Боже мой, пошло! Дико!"

И Нихилов чуть было не побежал домой, но опомнился. Зоя Николаевна уже позвонила какой-то Катеньке и предупредила, что через пятнадцать минут будет "свой человек", так чтобы Катенька имела в виду и приняла без очереди. И фамилию в трубку Зоя Николаевна яснее ясного два раза прокричала. Да и что куражиться, когда других путей нет?

Пока Вячеслав Арнольдович до эпидем-станции дошел, у него то там, то сям почесываться стало, и живот заболел и еще одно место.

"Вот так идешь добровольно, а найдут что-нибудь скрытое,  так позора не оберешься. Должности лишат!"

И не должности, конечно, стало жаль Нихилову. Как человек писательских высот, он презирал должности и градации. Самой ситуации ужаснулся он, той безмозглой нелепости, что с ним через какие-то пять минут может произойти. И смешно и гадко ему сделалось.

Потоптался Вячеслав Арнольдович у обшарпанных, каких-то подозрительно засаленных дверей, покурил сигарету - от чего еще пуще в животе застонало, заскребло (не заболело, у Вячеслава Арнольдовича никогда живот не болел), и зуд по всему телу пошел, Но подбодрил себя Нихилов шуточкой и иронией в адрес мнительных людей, меркантильных душонок и более менее решительно вошел в комнатушку, где толпился утренний народец.

 

Он для начала поздоровался, но никто не ответил, тогда Вячеслав Арнольдович немного растерялся, и вместо того, чтобы, как им было намечено, пройти к окошечку и спросить Катю, прошептал скромно и сдавленно:

- Хто храйний?

- Я, дорогой, — пробормотала какая-то старушенция объемных величин.

И Вячеслав Арнольдович покладисто пристроился подле нее.

"Вот жизнь,  -   думал он, избегая смотреть соседям в глаза,  - нет, чтобы спросил, порядочного человека: "Скажите честно, вы здоровы, не заражены?"     его подвергают недоверчивым осмотрам. Коновальство и только".


И долго он еще размышлял, негодовал и успокаивался, пока не принял ко вниманию резкий тревожащий зов:

- Нахайлов! Нахайлов!

Звала девушка в белом халате, очень, нужно сказать, безобразно смотрящаяся девушка, а может, и не девушка вовсе, бесформенная, блеклая и роста двухметрового.

- Есть Нахайлов? — обводила она публику равнодушными глазами, потом заглянула в бумажку, которую держала в руках, -  или rnj Нахийлов?

 

Нихилов вздрогнул.

- Может, Нихилов?   -  как можно деликатнее спросил он и покраснел.

- Может быть, и Нихилов, а вам-то что?

- Так я и есть Нихилов.

- От Зои Николаевны?

- Да, да, — мелко закивал Вячеслав Арнольдович. "Как, однако, все быстро кончилось!" — обрадовался он.

- Ну вы даёте! Что же вы? Не сказали, стоите! -  Девушка возмущалась лениво, чего-то ждала.

- Ну, давайте же! Где там у вас?

- А чего это его без очереди? Чё он, особый? Надо же — обнаглели! На шею, ироды, сели! Дожились, уж и экскременты сдаем по блату. Тьфу ты, срам! Хад! — возмущалась публика.

- Да уймитесь вы! Чё орать-то! Больной человек, инвалид! Ну где там у вас? Давайте!

Нихилов потоптался в нерешительности. Что он должен был давать? У него ничего не было. Может быть, деньги? Или документ какой?

- Паспорт? — заглянул он в глаза девице с надеждой.

- И паспорт, и какой участок, и куда устраиваетесь, и где проживаете, но это потом. А где ваш...

- Иши ты — инвалид! Парашит, а не инвалид! Ша што боролись?

- За связи, бабуся, за блат! — обрадовался скандалу неопрятно одетый мужчина.

- Где ваш коробок, что вы в самом деле! — выкатила стеклянные глаза девушка.

- Коробо... Нету меня. Я знаете...

- Ну чёж вы, Нэхайлов? Идите и несите! Вы думаете, мы все вас тут ждать будем? Мы за вас вашу работу не сделаем,  - и девица захлопнула дверь.

 

- Во!   -  возмущалась очередь,  -   не согласовали! Он, наверное, думал, что тут за него кто-нибудь выложит-наложит!

И под лютый гогот Нихилов, багровый и трясущийся, выскочил восвояси.

 

Свет померк, остался черный, колючий ком в груди. Как он проклинал и ненавидел очередь и порядки! А Зою Николаевну!.. Зою Николаевну!! ух ты эту Зою Николаевну! Не сказала, не предупредила, отправила на посмешище,  так что и в шутку ничего не обратишь. И не переключишься. Быдлятина! А Катенька-то!.. Лошадь, а не Катенька!

Знакомства,  звонки! Грош цена таким связям! Лучше бы в очереди постоял, никто бы не смеялся, еще бы посочувствовали, подсказали, где туалет... А потом пропустили бы без очереди. Нет, в обществе без друзей нельзя! А что теперь?

 

Ничего. На следующий день Нихилов благополучно сдал часть анализов. Кал в коробочке спичечной. Мочу в банке. Правда банку принес литровую. Чтобы еще раз не опростоволоситься.

Поставил банку и коробок на стол, сел, как было приказано, данные свои сообщил.

- Бумагу с коробка дядя за вас снимать будет, ишь как умотал, как бандероль!

- Простите, извините... я сейчас... - Нихилов живо размотал бумагу. - Куда его?

- Чего?

- Коробочек.

- В карман себе,  -   пошутила вторая женщина в халате, что возилась с пробирками, и громоподобно фыркнула. Нихилов солидарно осклабился.

- Чё, в первый раз, что ли? Не молодой  уже, в армии не был, значит,   - говорила та, что данные в карточку вносила. - Катя, иди, бери пациента. Шедеврик, а не мущина! Положите вон на стол свой коробочек.

Вышла та самая Катя, оценила стеклянным взглядом, не узнала.

- Входи, тоже мне... шедеврик.

Зашел Нихилов в комнатёнку, Катя коварно (так показалось Нихилову) улыбнулась, приказала снять. Снял. Все что нужно сделал. Автоматически. Не переспрашивая. Забыв себя и вселенную.

- Готово, свободны, одевайтесь!   -   приказала сзади Катя.

Никогда еще так быстро Нихилов не одевался. Красный, чумной. Вышел, попрощался и пошел, стараясь показать, что с ним всё нормально и никаких неудобств он не испытывает.

"А что, и такая работа почётна,  - благородно размышлял Нихилов на свободе,   -  еще как почетна. Гигиена!"

Идти было несколько щекотливо, неудобно, но зато гора с плеч. Теперь он знает, что там и как там. Раскусил он, что особо никому не нужен, что рассматривать и разглядывать его никто не намерен. Так что лучше пользоваться свободными деньками  -   ходить, смотреть, осваиваться.

А потом и у кожника побывал и еще сдавал анализы, и еще рентген проходил, и познакомился со многими жителями города - зрительно, в очередях; записи о характерах и типах в блокнот делал, сцены живые вносил - для работы сгодится.

Так что к концу путешествий по анализам многое Нихилов знал о городе и о  людях, с которыми ему предстоит жить да жить. И вывод сделал: главное не унывать, места заброшенные; межа еще не распахана, всё в руках человеческих и в руках, если не Господних, то местных мира сего  -   точно.

 

 печать

 

Оставить комментарий

Ваше имя

Ваше сообщение

Ответьте на вопрос (анти-спам):

Метод - Роман в ...»:

Комментарии публикуются после одобрения модератором(администратором)
14.11.2012
Света  написал(а):
Гы! А это иллюстрация? http://stafka.ru/cpg/displayimage.php?album=lastup&cat=0&pid=2148#top_display_media
Новые публикации
Идеальная мания: Шестая посиделка
Ещё, небось, мечтал заняться с ней сексом в машине.   
Идеальная мания: Пятая посиделка
я не человек, я дура и жадная особь
Чёрный я, пушистый Путин и космические догоны: (шпаргалки для президента) - 4
на этих днях, великое Догонское Собрание  испытало экстаз
Идеальная мания: Четвёртая посиделка
Я ее познал (не в смысле библейского стиля)
Новые комментарии
ИГо написал(а): Действительно, Магистр! Я лично их облазил, Там, видимо, что-то было. Тем паче, что странный камень большой в какой-то форме, стоит пред грудой
Маруся написал(а): я уже узнала o_O ::!!::
Ручей написал(а): :-) Мощно ::!!::
Новое фото
Новое фото Смотри мне!
Новые сообщения
Фразы-настроения
Ты мне танец обещала в этот листопад. Всю ночь музыка звучала, наполняя сад...
Странный Вертинский
КинокумирОна долго понять не умела,Кто он — апостол, артист или клоун?А потом реши
Англоязычные сексопилки
Кстати попалась барышня и вот в такой футболке.Впрочем, мы ж сегодня не о музыке, а