Идеи и Формы. Ставка

ЭпиСтолы

от Льва Гумилёва

 

 

 


Из цикла "Огонь и воздух"



Дар слов, неведомый уму,
Мне был обещан от природы.
Он мой. Веленью моему
Покорно все. Земля и воды,
И легкий воздух, и огонь
В одно мое сокрыто слово.
Но слово мечется, как конь,
Как конь вдоль берега морского,
Когда он бешеный скакал,
Влача останки Ипполита
И помня чудища оскал
И блеск чешуй, как блеск нефрита.
Сей грозный лик его томит,
И ржанья гул подобен вою…
А я влачусь, как Ипполит
С окровавленной головою,
И вижу: тайна бытия
Смертельна для чела земного
И слово мчится вдоль нея,
Как конь вдоль берега морского.

1934 г


ПОИСКИ ЭВРИДИКИ

Лирические мемуары
Вступление.

Горели фонари, но время исчезало,
В широкой улице терялся коридор,
Из узкого окна ловил мой жадный взор
Бессонную возню вокзала.
В последний раз тогда в лицо дохнула мне
Моя опальная столица.
Все перепуталось: дома, трамваи, лица
И император на коне.
Но все казалось мне: разлука поправима.
Мигнули фонари, и время стало вдруг
Огромным и пустым, и вырвалось из рук,
И покатилось прочь – далеко, мимо,
Туда, где в темноте исчезли голоса,
Аллеи лип, полей борозды.
И о пропаже мне там толковали звезды,
Созвездья Змия и созвездья Пса.
Я думал об одном средь этой вечной ночи,
Средь этих черных звезд, средь этих черных гор -
Как милых фонарей опять увидеть очи,
Услышать вновь людской, не звездный разговор.
Я был один под вечной вьюгой -
Лишь с той одной наедине,
Что век была моей подругой,
И лишь она сказала мне:
“Зачем вам трудиться да раниться
Бесплодно, среди темноты?
Сегодня твоя бесприданница
Домой захотела, как ты.
Там бредит созвездьями алыми
На окнах ушедший закат.
Там ветер бредет над каналами
И с моря несет аромат.
В воде, под мостами горбатыми,
Как змеи плывут фонари,
С драконами схожи крылатыми
На вздыбленных конях цари”.
И сердце, как прежде, дурманится,
И жизнь весела и легка.
Со мною моя бесприданница -
Судьба, и душа, и тоска.



Из цикла "История"

В чужих словах скрывается пространство: 
Чужих грехов и подвигов чреда,
Измены и глухое постоянство
Упрямых предков, нами никогда 
Невиданное. Маятник столетий
Как сердце бьется в сердце у меня.
Чужие жизни и чужие смерти
Живут в чужих словах чужого дня.
Они живут, не возвратясь обратно
Туда, где смерть нашла их и взяла,
Хоть в книгах полустерты и невнятны
Их гневные, их страшные дела.
Они живут, туманя древней кровью
Пролитой и истлевшею давно
Доверчивых потомков изголовья.
Но всех прядет судьбы веретено
В один узор; и разговор столетий
Звучит как сердце, в сердце у меня.
Так я двусердый, я не встречу смерти
Живя в чужих словах, чужого дня.

1936 г.



Сибирь

Как только я вдруг вспоминаю 
Таежную ночь и ветра, 
Байкал без конца и без края, 
Дымок голубой от костра, 
Гольцов величавые дали,
Ручьи на холодных камнях, 
То сердце болит от печали 
И слезы в сомкнутых глазах.

Там небо туманами щедро. 
Там гнется под ношей спина, 
Но там высочайшие кедры, 
Там воды вкуснее вина. 
Там в шорохе сосен таежных 
Я древнюю слышал мольбу 
К тому, кто мятежной, тревожной 
И страшною сделал судьбу.

Смотри, мой дорожный товарищ,
Как в сопках пылает закат,
В нем заревом древних пожарищ 
Китайские веси горят.
Смотри, на сосне от удара
Прозрачная стынет смола –
Так плакали девы Отрара 
Над замком, сгоревшим дотла.

1937 г.

Цикл "Петербург"

1. Переулок

Красный месяц играет агавой
Волны лижут нагретый гранит
Переулок, увенчанный славой
Неожиданной властью разбит.

Ни к светилам, не зная пристрастья,
Ни любви к искрометным волнам
Я клянусь неожиданной властью,
Раздробившей его пополам

Что стезей венценосных прогулок
И себе и другим на беду
Я разбитый пройду переулок,
До конца непременно пройду.

Шелест гадов, и возгласы птичьи,
И голодных зверей болтовня
Не смутит в переулке приличий
И напрасно пугают меня.

Кто пошел, нарекается князем
Кто дошел, попадает в цари.
От огней упадающих наземь,
По асфальту идут пузыри.

Вопроси же огонь из обреза
Отзовется тотчас пулемет.
Мы бросаем на землю железо
И оно как рассада растет.

Никогда не подкину печаль тем,
Чьих мы в прахе не сыщем сердец
Я давлю пузыри на асфальте,
Урожая железного жнец.

И иду, попрощавшись с друзьями,
И кудрявой надеждой земной

Содрогается твердь под ногами
В переулке, облитом луной.

1934 г.


2. Лестница

На ступеньках пыльных с лампой месяц
Время коротают в разговорах,
Но темно на поворотах лестниц;
Там Рогожин бродит до сих пор
И упрямо ловит каждый шорох,
Чтобы острый нож вонзить в упор.

Разве это тьма переклубилась,
По зерну в пролет бросая страх?
Это время расточает милость
Лишь тому, кто держит нож в зубах.
Разве это месяц на ступеньке?
Страшно впасть и быть в его руках.

1935 г.


3. Колонна

Над столпом самодержавия
Вековым гранитом прав
Черный ангел крылья ржавит
Свитки славы растеряв.

Нету воли, нету доли
Даже доблесть как стекло.
И бироновскою болью
Царский столп обволокло.

Днесь выходит из-под спуда
Черных, каменных невзгод
Окаянный как Иуда
Сумасшедший новый год.

Скажешь да ли, так ли, нет ли
О друзьях ли, о врагах;
Все равно считаешь петли
На восьми пустых столбах.

Горе, горе и размаха
Бирюзовая струя
На плацу казенном плаха
Плаха радуга моя.

Чтоб на ней перед народом
До конца и без труда
Рассчитаться с новым годом,
Годом боли и стыда.

1936 г.



* * *

Качается ветхая память 
В пространстве речных фонарей
Стекает Невой мех камнями, 
Лежит у железных дверей.

Но в уличный камень кровавый
Ворвались огни из подков
И выжгли в нем летопись славы
Навек отошедших веков.

Сей каменный шифр разбирая 
И смысл узнавая в следах, 
Подумай, что доля святая
И лучшая – память в веках.

 

Лев Гумилёв

 

 

 

Историк в "сумасшедшем доме"

“Стихи — нельзя, «Хунну» - можно”

 

 

1 октября 1912 года в семье русских поэтов – Николая Гумилева и Анны Ахматовой родился сын, будущий ученый и мыслитель – Лев Николаевич Гумилев. Судьбы этого ученого никому не пожелаешь. Первый удар последовал уже в 1921 году (мальчику было 9 лет) – расстрел большевиками отца...

 

Историк в
 
 

Профессиональные историки ценят Лев Гумилева прежде всего как тюрколога, внесшего большой вклад в изучение истории кочевых народов Евразии. Он протестовал против распространенного мифа о том, будто кочевые народы играли в истории исключительно роль грабителей и разрушителей. Взаимоотношения Древней Руси и степных народов (в том числе Золотой Орды) он рассматривал как сложный симбиоз, от которого каждый народ что-то выигрывал. Такой подход противоречил патриотической традиции, согласно которой монголо-татары якобы всегда являлись непримиримыми врагами русских земель. 

Среди же «широкой публики» Лев Гумилев известен не столько как кочевниковед и историк-климатолог, сколько как создатель оригинальной теории формирования и развития этносов. Согласно гумилевской теории этногенеза, этнос – это не социальный феномен, а элемент биоорганического мира планеты (биосферы Земли). Его развитие зависит от потоков энергии из космоса. Под воздействием очень редких и кратковременных космических излучений (за всю историю Евразии их было только 9) происходит генная мутация (пассионарный толчок).

В результате люди начинают поглощать намного больше энергии, чем им необходимо для нормальной жизнедеятельности. Избыток энергии выплескивается в чрезмерной человеческой активности, в пассионарности. Под воздействием экстремально энергичных людей, пассионариев, происходит освоение или завоевание новых территорий, создание новых религий или научных теорий. Наличие большого числа пассионариев на одной территории, благоприятной для их размножения, приводит к образованию нового этноса. Энергия, полученная пассионарными родителями, отчасти передается их детям; кроме того, пассионарии формируют особые стереотипы поведения, которые действуют еще очень долгое время.

После смерти Гумилева полемика вокруг теории пассионарности в основном прекратилась. Само понятие «пассионарность» вошло в широкий лексикон как синоним «харизмы». Однако идея, будто этносы подобны живым организмам, осталась за пределами как науки, так и массового сознания. Труды Л.Н.Гумилева продолжают переиздаваться крупными тиражами, но их рассматривают скорее как своеобразную научную публицистику, чем научные труды в собственном смысле слова.

Жизнь и судьба

"Я, Лев Николаевич Гумилев, родился 1 октября 1912 года в семье двух поэтов — Гумилева Николая Степановича и Ахматовой Анны Андреевны, в городе Царское Село. Детство свое я помню очень туманно и толково сказать о нем ничего не могу. Известно мне только, что я был передан сразу на руки бабушке — Анне Ивановне Гумилевой, увезен в Тверскую губернию, где у нас был сначала дом в деревне, а потом мы жили в городе Бежецке, в котором я и кончил среднюю школу.

В это время я увлекся историей, и увлекся потрясающе, потому что перечитал все книги по истории, которые были в Бежецке, и по детской молодой памяти я очень много запомнил.

Когда я вернулся обратно в Ленинград, то я застал картину очень для меня неблагоприятную. Для того чтобы закрепиться в Ленинграде, меня оставили в школе еще на один год, что пошло мне только на пользу, так как я уже мог не заниматься физикой, химией, математикой и прочими вещами (которые мне были известны), а занимался я главным образом историей и попробовал поступить на курсы немецкого языка, готовящие в Герценовский институт. Это был 1930 год, но конечно в этот год меня не приняли в Герценовский институт из-за моего дворянского происхождения. К счастью, биржа труда отправила меня работать коллектором в ЦНИГРИ —

Справка МКСправка

По одной из версий, большой оригинал поэт Н.С.Гумилев назвал сына Львом, повторяя три последние буквы собственной фамилии, но Лев – это еще и родовое имя, поскольку «Львова» – девичья фамилия матери поэта – была овеяна военной славой. Бабушка выдающегося историка Гумилева и мать великого русского поэта Анна Ивановна Гумилева (урожденная Львова) была родной сестрой контр-адмирала Льва Ивановича Львова.

 

Геологоразведочный институт. Я попытался изучать геологию, но успеха никакого не имел, потому что эта наука была не моего профиля, но я тем не менее в должности наименьшей — младшего коллектора — поехал в Сибирь, на Байкал, где участвовал в экспедиции, и месяцы эти, которые я там провел, были для меня очень счастливыми, и я увлекся полевой работой.

 

По возвращении в Ленинград, когда эта работа кончилась, меня устроили в экспедицию в Таджикистан. Но дело в том, что мой новый начальник экспедиции — очень жесткий латыш — занимался гельминтологией, т. е. из животов лягушек извлекал глистов. Мне это мало нравилось, это было не в моем вкусе, а самое главное — я провинился тем, что, ловя лягушек (это была моя обязанность), я пощадил жабу, которая произвела на меня исключительно хорошее впечатление, и не принес ее на растерзание. За это был выгнан из экспедиции, но устроился там малярийным разведчиком и целых 11 месяцев жил в Таджикистане, изучая таджикский язык. Научился я говорить там довольно бодро, бегло, это мне принесло потом большую пользу. После этого, отработав зиму опять-таки в Геологоразведочном институте, я по сокращению штатов был уволен и перешел в Институт геологии на Четвертичную комиссию с темой уже мне более близкой — археологической. Участвовал в Крымской экспедиции, которая раскапывала пещеру. Это уже было для меня гораздо ближе, понятнее и приятнее. Но, к сожалению, после того как мы вернулись, мой начальник экспедиции крупный археолог Глеб Анатольевич Бонч-Осмоловский был арестован, посажен на 3 года, и я опять оказался без работы. И тогда я рискнул и подал заявление в университет". 

1934 год. Студент ЛГУ, исторический факультет. Пишет стихи, но никому не показывает.

1935 год. Арест , исключение из ЛГУ (в 1937-м восстановлен).

1938 год. Арест; приговор — пять лет, все — в Норильлаге. Здесь Лев Николаевич Гумилев пришел к идее "пассионарности", т. е. энергоизбыточности. Живя в бараке с татарами и казахами, выучил оба их языка. Был уличен начальством в писании стихов. Запретили под страхом увеличения срока.

Понятно, что сын двух опальных русских поэтов не мог рассчитывать на милостивую судьбу в советском государстве, в то, по выражению А. Ахматовой, «не вегетарианское время». Л.Н. Гумилев арестовывался четыре раза (1933, 1935, 1938, 1949), провел в тюрьмах и ИТЛ ГУЛАГа в общей сложности пятнадцать лет. Первый арест в декабре 1933 г. обошелся практически без последствий, быстро выпустили. Второй раз Гумилева арестовали в 1935 г. за «антисоветские настроения» по доносу студентов группы, где он учился. На этот раз, по-видимому, его спасло письмо, которое Анна Ахматова написала Сталину. В начале 1938 г. «бдительные» органы «раскрыли» в Ленинградском университете «студенческую террористическую организацию», насчитывающую несколько десятков человек. 10 марта 1938 г. Гумилева арестовали, обвинив в руководстве «студентами-террористами» и били восемь ночей подряд, после чего он подписал признания, даже не читая их. Среди обвинений, предъявленных Гумилеву, была и «мотивация» его антисоветского поведения: «якобы мать подговаривала его убить Жданова, отомстить за расстрелянного отца».

По решению Военной коллегии Ленинградского военного округа Гумилев получил десять лет лагерей (по статьям 58-10 и 58-11). Однако еще при Ежове прокуратура отменила приговор; был назначен пересмотр дела, причем в сторону утяжеления. Гумилеву грозил расстрел. Спасло его чудо — к тому времени, когда Гумилева этапировали с Беломорско-Балтийского канала в Ленинград (он снова попал в «Кресты»), Ежова сняли, а дела рассматривались уже в сторону облегчения участи заключенных. По приговору ОСО (Особого совещания) его отправили на пять лет в лагерь, но теперь на Север, в Норильск.

Гумилеву «повезло»: он устроился работать на шахту. «Шахта — это гораздо лучше, чем лесоповал, — пояснял Гумилев, — на улице — минус 39 градусов и ветер, а в шахте — минус 4 и тихо. Но шахта очень изнуряет». К моменту окончания срока он добился отправки на фронт (1943). «На фронте было гораздо легче, по сравнению с лагерем — как на курорте», — вспоминал Гумилев. Отшагал рядовым от Брест-Литовска до Берлина, служил в зенитной артиллерии, участвовал в штурме Берлина.

После войны поступил в аспирантуру Института востоковедения Академии наук СССР, но в 1947 г. в связи с опалой Анны Ахматовой был отчислен с формулировкой «за неучастие в общественной работе». Работал библиотекарем в сумасшедшем доме.

В 1949 г. защитил кандидатскую диссертацию в Ленинградском университете, но в ноябре был снова арестован и отправлен в «сталинскую командировку». Вышел на свободу в 1956 г. В том же году полностью реабилитирован.

1949 год – научный сотрудник музея «Этнография народов СССР». Ноябрь – новый арест и 10 лет Гумилев проводит в лагерях под Карагандой,затем под Омском.

1956 год – Лев Николаевич в Ленинграде. Директор Эрмитажа М.И.Артамонов принимает его на работу, где он в 1962 г. защищает докторскую диссертацию по теме: «Древние тюрки».

1960 год – Л.Н.Гумилев начинает читать лекции на историческом факультете университета.

1962 год – приглашен на постоянную работу в Институт географии при геграфическом факультете университета, где и проработал до конца жизни.

В 60-е годы увидели свет первые монографии Л.Н.Гумилева – «Хунну» (1960), «Открытие Хазарии» (1966),«Древние Тюрки» (1967),«Поиски вымышленного царства» (1970). В университете раскрылся еще один талант Льва Николаевича, как лектора, на его лекции по народоведению, которые он читал для небольшой группы студентов, собиралась огромная аудитория. Слушать его приезжали люди разных профессий со всего города. Его эрудиция не подавляла, а заставляла слушателей учиться и узнавать как можно больше. Так Л.Н.Гумилев продолжил лучшие традиции Петербургского университета, где лекции известнейших ученых собирали многочисленную благодарную аудиторию.

1974 год – Лев Николаевич защищает вторую докторскую диссертацию по теме: «Этногенез и биосфера Земли» уже по географии. Однако, несмотря на единодушное решение Ученого Совета,


 

 

ВАК ее не утвердил. Работа была депонирована. Интерес к ней был так велик, что по числу заказов она побила все рекорды в ВИНИТИ. И только в 1989 году работа была опубликована в виде отдельной монографии: «Этногенез и биосфера Земли». Однако признание уже пришло. Лев Николаевич получал письма со всех концов нашей страны и даже из-за «бугра». На ТВ был организован курс его лекций.

 

За 1970 – 1975 гг. число статей резко увеличилось. Книги Льва Николаевича переводят за границей.

1985 год – защита кандидатской диссертации его самого близкого ученика Иванова К.П. В работе исследовался механизм связи сельских популяций Архангельской области с «кормящим ландшафтом», которая показала прикладные возможности теории Учителя.

В 1987 году К.П.Иванов редактировал книгу Л.Н.Гумилева «Тысячелетие вокруг Каспия», которая вышла через четыре года в Баку. Всего в 1977 – 1988 гг. было опубликовано 2 книги и 14 статей. 
Статьи выходят не только в СССР, но и за рубежом – в США, Англии, Италии, Венгрии, Польше.

1989 год. Первое издание монографии "Этногенез и биосфера Земли". Ни одна книга не попала в магазины — все раскуплены еще на складе.

"Последний год Лев Николаевич болел. Он никогда не лечился. Всегда предпочитал какие-нибудь советы, особенно если это было связано с напряжением воли и силой жизни. Кстати, очень любил слушать советы шаманов или кудесников. В их словах он чутко улавливал отголоски древних верований, исторические реминисценции. 1991 год был для него очень тяжелым". 

Умер 15 июня 1992 года в Санкт-Петербурге. Отпевали его в церкви Вознесения Христова, в последние годы он был членом «двадцатки» этого храма. Похоронен Гумилёв на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге. Рядом с мужем в 2004 году была похоронена и Наталья Викторовна, жена Гумилёва. Детей у них не было.

 

 

 

 

 

Оставить комментарий

Ваше имя

Ваше сообщение

Ответьте на вопрос (анти-спам):

Галеева зовут - ...(прописью):

Комментарии публикуются после одобрения модератором(администратором)
04.09.2017
света  написал(а):
очень важный и выдающийся человек!
Новые публикации
дао - от ИГо: Переверните женщину - что наверху?
— Как вам не стыдно ходить вверх ногами! — Такова моя природа
Слово о Вечности: Удовлетворение женщины - 10
Все хотят внимания. Внимание – это ключ к феномену неузнаваемости.  Внимание, оказываемое Иисусу
дао - от ИГо: Очень она меня возвеличивает и есть интересные суждения и впечатления
Заводные книги у меня, трясёт ее у компа  Говорит, что это лучше секса 
Новые комментарии
Золотко написал(а): Подумалось, что погружаясь в холодную бездну, ломая кости, сдирая кожу, теряя облик, женщина может испытать наиважнейшие ощущения в своей жизни, отче
Сестра написал(а): Белинская большая дура и стерва. , мужикам она нафиг не нужна. А Игорёк красава! :sm6 ::!!::
Парень написал(а): Белинская не могла ошибиться, никто не ошибался, но мозги шибануло всем :sm7
Новое фото
Новое фото Темень, мост, река, метель, Всю одежду сдуло. Голой в радостный купель Баба сиганула!
Новые сообщения
Измена. мстить, простить или расстаться
Братан, кактус =- это перебор. Лучше ушастого чебурашку
Фразы-настроения
Ты глядел на меня, ты искал меня всюду,Я, бывало, бегу ото всех, твои взгляды храня.А
избранное
М.С.Казиник.Евгений Онегин
памятки для ДАО
Я любил ее до дыр! Эту книжку