Идеи и Формы. Ставка

ЭпиСтолы

от Людвига ван Бетховена

 

 

портрет Бетховена

 

из   Пятой Симфонии

(слушать)

 

отрывки из писем

 

 

"Ты едва поверишь, как одиноко и печально провел я последние два года: глухота, точно призрак какой-то, являлась мне повсюду, я избегал людей, казался мизантропом, на которого так мало похож. Раньше я постоянно хворал, а сейчас - телесные мои силы, а вместе с тем и духовные с некоторого времени всё больше крепнут. С каждым днём я все ближе к цели, которую чувствую, но не могу определить. Только этим может жить твой Бетховен. Не надо покоя! Иного покоя, кроме сна, я не признаю. Вы должны видеть меня счастливым. Я схвачу судьбу за глотку, совсем согнуть меня не удастся. О, как прекрасно жить тысячекратной жизнью!". Это письмо написано Вегелеру 1801

 

«В ушах гудит и шумит день и ночь... я влачу жалкое существование. Вот уже почти 2 года, как я избегаю всякого общества, потому что не могу сказать людям: я глух. Будь у меня какая-нибудь другая профессия, это было бы еще возможно; но при моей — мое положение ужасно. Что сказали бы об этом мои враги, которых найдется немало!.. В театре я должен садиться у самого оркестра, чтобы понимать артистов. Если я сажусь подальше, то не слышу высоких нот инструментов и голосов. 
Поразительно, что есть люди, которые этого не замечают в разговоре... Когда говорят тихо, я едва слышу; да, я слышу звуки, но не слова; а между тем, когда кричат, это для меня невыносимо...Часто я проклинал свое существование и создателя... Хочу, если только это возможно, хочу бороться с судьбой; но бывают в жизни минуты, когда я становлюсь самым жалким из божьих созданий. Умоляю тебя не говорить о моем состоянии никому... Смирение! Какое печальное прибежище! А между тем это единственное, что мне остается!»

 

«Моя молодость — да, я это чувствую — только еще начинается... Каждый день приближает меня к цели, которую я смутно вижу, не умея определить ее... Прочь отдых! Я не знаю иного отдыха, кроме сна, и достаточно несчастен уже оттого, что должен уделять ему больше времени, чем прежде. Лишь бы мне хоть наполовину избавиться от своего недуга... Я хочу схватить судьбу за глотку. Ей не удастся окончательно сломить меня. О, как прекрасно прожить тысячу жизней!»

 

 «Моим братьям Карлу и Иоганну прочесть и исполнить после моей смерти. О люди, считающие или называющие меня неприязненным, упрямым, мизантропом, как несправедливы вы ко мне! Вы не знаете тайной причины того, что вам мнится. Мое сердце и разум с детства были склонны к нежному чувству доброты. Я был готов даже на подвиги. Но подумайте только: шесть лет как я страдаю неизлечимой болезнью, ухудшаемой лечением несведущих врачей. С каждым годом все больше теряя надежду на выздоровление, я стою перед длительной болезнью (излечение которой займет годы или, должно быть, совершенно невозможно).От рождения будучи пылкого, живого темперамента, склонный к общественным развлечениям, я рано должен был обособляться, вести замкнутую жизнь.
Если временами я хотел всем этим пренебречь, о, как жестоко, с какой удвоенной силой напоминал мне о горькой действительности мой поврежденный слух! И все-таки у меня недоставало духу сказать людям: говорите громче, кричите, ведь я глух. Ах, как я мог дать заметить слабость того чувства, которое должно быть у меня совершеннее, чем у других, чувства, высшей степенью совершенства которого я обладал,— как им обладают и обладали лишь немногие представители моей профессии. О, этого я сделать не в силах. Простите поэтому, если я, на ваш взгляд, сторонюсь вас вместо того, чтобы сближаться, как бы мне того хотелось. Мое несчастье для меня вдвойне мучительно потому, что мне приходится скрывать его. Для меня нет отдыха в человеческом обществе, нет интимной беседы, нет взаимных излияний. Я почти совсем одинок и могу появляться в обществе только в случаях крайней необходимости. 
Я должен жить изгнанником. Когда же я бываю в обществе, то меня кидает в жар от страха, что мое состояние обнаружится. Так было и в те полгода, которые я провел в деревне. Мой врач благоразумно предписал мне насколько возможно беречь мой слух, хотя и шел навстречу естественной моей потребности; но я, увлеченный стремлением к обществу, иной раз не мог устоять перед соблазном. Какое, однако, унижение чувствовал я, когда кто-нибудь, находясь рядом со мной, издали слышал флейту, а я ничего не слышал, или он слышал пение пастуха, а я опять-таки ничего не слышал!.. Такие случаи доводили меня до отчаяния; еще немного, и я покончил бы с собою. Меня удержало только одно — искусство. Ах, мне казалось немыслимым покинуть свет раньше, чем я исполню всё, к чему я чувствовал себя призванным. И я влачил это жалкое существование, поистине жалкое для меня, существа, чувствительного настолько, что малейшая неожиданность могла изменить мое настроение из лучшего в самое худшее! 
Терпение — так зовется то, что должно стать моим руководителем. У меня оно есть. Надеюсь, что решимость моя претерпеть продлится до тех пор, пока неумолимым Паркам угодно будет порвать нить моей жизни. Возможно, станет мне лучше, возможно, что и нет; я готов ко всему. Уже в 28 лет я вынужден быть философом. Это не так легко, а для артиста еще труднее, чем для кого-либо другого. О божество, ты с высоты видишь мое сердце, ты знаешь его, тебе ведомо, что в нем живет любовь к людям и стремление к добру.
О люди, если вы когда-нибудь это прочтете, то вспомните, что вы были ко мне несправедливы; несчастный же пусть утешится видя собрата по несчастью, который, несмотря на всё противодействие природы, сделал всё, что было в его власти, чтобы стать в ряды достойных артистов и людей. — Вы, братья мои, Карл и Иоганн, тотчас же после моей смерти попросите от моего имени профессора Шмидта, если он будет еще жив, чтобы он описал мою болезнь; этот же листок вы присоедините к описанию моей болезни, чтобы люди хоть после моей смерти по возможности примирились со мною. — Вместе с тем объявляю вас обоих наследниками моего маленького состояния, если можно так назвать его. Поделитесь честно, живите мирно и помогайте друг другу. Все, что вы делали мне неприятного, как вы знаете, давно уже вам прощено. 
Тебе, брат Карл, особенно я благодарен за привязанность ко мне, выказанную в это последнее время. Желаю вам лучшей, менее отягченной заботами жизни, чем моя. Внушайте вашим детям добродетель. Не деньги — лишь она одна может сделать человека счастливым. Говорю это по опыту. Она поддерживала меня в бедствиях. Ей и искусству моему я обязан тем, что не покончил жизнь самоубийством. Прощайте, любите друг друга. Всех друзей благодарю, особенно князя Лихновского и профессора Шмидта...Итак, пусть свершится. С радостью спешу я навстречу смерти. Если она придет раньше, чем мне удастся развить все мои артистические способности, она явится слишком рано; я бы желал, несмотря на жестокую судьбу свою, чтобы она пришла позднее. Впрочем, и тогда я был бы рад ей; разве не освободит она меня от бесконечных страданий? — Приходи, когда захочешь: я мужественно встречу тебя. — Прощайте и не забывайте меня совсем после смерти. Это я заслужил перед вами, так как при жизни часто думал о том, чтобы сделать вас счастливыми. Будьте же счастливы. 
Людвиг ван Бетховен».
Гейлигенштадт, 6 октября 1802 года.

 

Усыновленному племяннику Карлу. Письма Бетховена к племяннику полны любви и отчаяния: «Неужели мне придется опять получить в награду самую низкую неблагодарность? Ну что же, если связь между нами должна порваться, да будет так! Все беспристрастные люди, которые узнают об этом, тебя возненавидят... При твоей избалованности тебе не мешало бы попытаться стать наконец простым и правдивым; мое сердце слишком исстрадалось от твоего лицемерия со мной, и мне трудно забыть... Бог мне свидетель, что я только и мечтаю быть за тридевять земель от тебя, и от этого жалкого брата, и от этой ужасной семьи... Я не хочу больше тебе доверять... К несчастью, твой отец — или лучше не отец».

 

«6 июля, утром
Мой ангел, мое все, мое «я»... Отчего эта глубокая скорбь там, где господствует необходимость? Разве наша любовь может устоять только ценою жертв, путем отказа от полноты, разве ты не можешь переменить положение, при котором ты не всецело моя и я не всецело твой? О боже, взгляни на прекрасную природу и успокой свою душу на том, что должно быть. Любовь справедливо требует всего целиком, то есть мне быть с тобой, тебе — со мной. Ты только часто забываешь, что я должен жить и для себя, и для тебя — если бы мы были соединены, ты бы так же не воспринимала этой боли, как и я... Мы, правда, увидимся скоро, и сегодня я не могу тебе сообщить моих замечаний о моей жизни, сделанных в течение последних нескольких дней, — если бы наши сердца всегда были тесно прижаты друг к другу, я бы их не делал. Грудь полна всем тем, что мне нужно тебе сказать, ах — бывают мгновения, когда я чувствую, что язык бессилен,— приободрись — оставайся моим верным единственным сокровищем,— всем для меня, как я для тебя; остальное да ниспошлют нам боги!
Твой верный Людвиг.

 

Вечером в понедельник 6 июля
Ты страдаешь, мое самое дорогое существо... Ты страдаешь — ах, всюду, где я нахожусь, ты тоже всегда со мною, со мною. И с тобою, я знаю, что лишь с тобою смогу жить — какая жизнь!!! Так!!! Без тебя — настигаемый повсюду человеческой добротой, которую я не стремлюсь заслужить и не заслужил, — я страдаю, меня больно ранит унижение человека перед человеком. И когда я рассматриваю себя в связи со всей вселенной, что представляю собой я и чем является тот, кого называют величайшим... (как я мал)... и все же — и опять-таки — в этом божественное начало человека. Я плачу при мысли, что ты, вероятно, не получишь первых известий от меня раньше воскресенья. Я люблю тебя, — как и ты меня любишь, только гораздо сильнее. Не таись от меня. Спокойной ночи — в качестве принимающего ванны я должен лечь спать. О боже! Что это за жизнь! Без тебя! Так близко! Так далеко! Разве это не истинное небесное здание нашей любви — и такое же крепкое, как небесная твердь!

 

 

Доброго утра, 7 июля
Еще лежа в постели, я был полон мыслей о тебе, моя бессмертная возлюбленная, то радостных, то опять грустных. Я вопрошал судьбу, я спрашивал, услышит ли она наши мольбы. Я могу жить только целиком с тобой, иначе это для меня не жизнь. Я даже решил до тех пор блуждать по чужим странам, пока я не получу возможности лететь в твои объятия и быть, как на родине у себя, послать мою душу, объятую тобой, в царство духов. Да, к сожалению, это должно быть, ты справишься с собою, тем более, что ты знаешь мою верность тебе, никогда другая не завладеет моим сердцем, никогда! Никогда! О боже, почему надо расставаться, когда любишь друг друга? А между тем моя жизнь в Вене теперь хлопотлива — твоя любовь сделала меня одновременно счастливейшим и несчастнейшим из людей. В мои годы я нуждаюсь в некотором однообразии и ровности жизни — может ли это быть при наших взаимоотношениях?.. Будь спокойна, только путем бесстрастного рассмотрения нашего существования мы можем достигнуть нашей цели — совместной жизни. Будь покойна— люби меня — сегодня — вчера. Какая тоска и слезы по тебе — тебе — тебе — моя жизнь — мое все! Прощай! О, продолжай любить меня — никогда не суди ложно о самом верном сердце твоего возлюбленного Л.
Навеки твой, навеки моя, навеки принадлежащие друг другу».

Это письмо было найдено на следующий день после смерти Бетховена в потайном ящике старого шкафа. Отправил ли Бетховен его по адресу и получил обратно? Или не отправил никогда?

 

В 1818 году Бетховен писал: «Я дошел почти до нищенства, а должен делать вид, что имею все необходимое».

Подчас ему нечем заплатить даже переписчику нот. Посылая Рису указания к частям сонаты № 29, он просил:

«Извините за путаницу. Если вы знаете мое положение, то не будете этим поражены, но скорее удивитесь, что я еще в состоянии сочинять... Соната была написана в стесненных обстоятельствах. Тяжело работать ради хлеба. Вот до чего я дошел».

==========================

 

 

 

из Симфонии №9

(слушать)

 

К сожалению пока не удалось найти замечательные письма Бетховена  в электронном виде.

  Но будем работать над этим. Если кто-то поможет, напишите.

А эту подборку разыскала Влада N.

 

клуб АКТ одиН  >>>

 

 

 

 

Оставить комментарий

Ваше имя

Ваше сообщение

Ответьте на вопрос (анти-спам):

Песня «Как прекрасен этот...»:

Комментарии публикуются после одобрения модератором(администратором)
22.02.2013
Петр  написал(а):
Спасибо! Очень трогательно...
Новые публикации
дао - от ИГо: Переверните женщину - что наверху?
— Как вам не стыдно ходить вверх ногами! — Такова моя природа
Слово о Вечности: Удовлетворение женщины - 10
Все хотят внимания. Внимание – это ключ к феномену неузнаваемости.  Внимание, оказываемое Иисусу
дао - от ИГо: Очень она меня возвеличивает и есть интересные суждения и впечатления
Заводные книги у меня, трясёт ее у компа  Говорит, что это лучше секса 
Новые комментарии
Золотко написал(а): Подумалось, что погружаясь в холодную бездну, ломая кости, сдирая кожу, теряя облик, женщина может испытать наиважнейшие ощущения в своей жизни, отче
Сестра написал(а): Белинская большая дура и стерва. , мужикам она нафиг не нужна. А Игорёк красава! :sm6 ::!!::
Парень написал(а): Белинская не могла ошибиться, никто не ошибался, но мозги шибануло всем :sm7
Новое фото
Новое фото Темень, мост, река, метель, Всю одежду сдуло. Голой в радостный купель Баба сиганула!
Новые сообщения
Измена. мстить, простить или расстаться
Братан, кактус =- это перебор. Лучше ушастого чебурашку
Фразы-настроения
Ты глядел на меня, ты искал меня всюду,Я, бывало, бегу ото всех, твои взгляды храня.А
избранное
М.С.Казиник.Евгений Онегин
памятки для ДАО
Я любил ее до дыр! Эту книжку