Игорь Галеев

 

 

Сапог конопли

 

 

 

(уголовное преследование персонажей рассказа прекращено за сроком давности)




После абитуры нас погнали на картошку. Меня поставили бригадиром, и я гонял сачков - Серёгу и Олега. Они уединялись и, сидя на корточках у бесконечных картофельных полос, изображали великий труд, эмоционально болтая о чём-то. Их ещё, видимо, задевало, что я не таскался с вёдрами и мешками, а шлялся по полям в своем леопардовом кепи, решая производственные задачи... Вечерами я имел какие-то дикие романы со старшекурсницами, которые звали меня французом... Дикие, потому что с каждым годом я всё больше дичал от разочарований абсолютно во всём. Или, вернее, я уже был разочарован во всём и однажды. Мне оставалось либо покончить с собой, либо с кем-то, либо решить свою участь раз и навсегда. У меня был громадный выбор!

Ещё меньше года назад я был в войсках, и поэтому мне всё было понятно – кто есть кто в этих ночных бараках и среди этих преподов и старшекурсников. 
Вечерами мы пили то медовуху, то самогон, то брагу…жгли костры, у которых томилось моё сердце по одному глупому созданию, которое копало картошку где-то в соседней деревне и которое испугалось моей дикости. 
Серёга и Олег тоже хотели бы выпить, но не вписывались в кружок старшекурсников, они были ещё юны, и над ними подсмеивались даже ровесники. 

Дни шли за днями. Сентябрь был великолепен, осенние леса горели красками вокруг полей. Потом начались дожди. Парни помешались на покере, который почему-то никогда мне не был интересен. Девчата занимались постирушками . Вечерами ходили на танцы в маленький местный клуб… Я пытался что-то писать, и изучал всех и каждого за едой – люди раскрываются в этом древнем процессе…

В округе было много заброшенных построек. Какие-то бывшие хранилища, скотные дворы. Такое впечатление, что вся Россия шла к заброшенности – всё моё детство сопрягалось с этими брошенными домами, заводиками, недостроями и военными катакомбами… 
Я бродил по окрестностям в дождь, и однажды увидел огромный куст. То был куст конопли - великолепный гигант возвышавшийся над всеми травами. Он был на пике своей зрелости. Действительно – красавец. Его же обнаружил и Серёга. Но он не знал, как приготовить это дело.

Здесь нужно пояснить, что я не любитель конопли. В армии кавказцы и мой корефан по кличке Трактор приобщили меня к этому делу. Я прошёл всякие там стадии. Но конопля заканчивалась для меня шуганью – специфическим состоянием подозрительности и страха, будто бы все видят – что ты обкуренный. На многих конопля действует как энергетик, они становятся бодры и активны. Короче, всегда внутри меня шла борьба – вернуться к ясности и адекватности. И это становилось мучительно. Но на абитуре оказалось много прожженных торчков. Люди они были интересные, и приходилось поддерживать их увлечения. 

Серёга и Олег попросили меня объяснить процесс приготовления. Нужно сказать, что Серёга уже в школе пристрастился. Но он всегда имел дело с готовым товаром. Впрочем, как и я. 
В тот вечер мне нужно было присутствовать на какой-то планёрке или ещё что-то, и чтобы не упустить момент коллективного ритуала, я дал им сложную задачу – растирать в руках листья, затем их подсушивать в плошке над костром, затем толочь, затем снова растирать, затем снова подсушивать – и так до семи раз!! Я под это подвёл теоретическую и научную базы. Чем они и занялись в заброшенном хранилище. До сих пор мне смешно при воспоминании об их сосредоточенности на этом глупом процессе. Они сидели на корточках у костёрчика и несколько часов этим занимались…
Потом я всю эту работу забраковал. Да и Серёга сам понял, что всё гораздо проще… 
И, естественно, подсел на этот чудный куст всем своим экзальтированным существом. Переживал видения и боготворил куст.

И видя эту его любовь и страсть, я предложил перед отъёздом: Давайте возьмём куст с собой, подсушим, и возьмём. Как сейчас помню падение этого красавца под ударами топорика…
Мы подсушили листья, но в самый последний момент Серёга пошёл в отказ. Он испугался, что нас в поезде поймают. Тогда были проверки в поездах. И нас бы тут же исключили. Олег вообще отказался быть причастным к употреблению. Тогда и Серёга заявил, что он завязывает, что ему НИКОГДА это не понадобиться. А я не понимал такого поведения. Мы же решили, мы столько времени сушили эти листья. И вообще, я не признавал несоблюдения договора.

Хотя я уже попал в чёрный список и был на заметке у самого декана, приехавшего с контролем в нашу деревню. Он поймал меня в подпитии у входа в клуб. То была очень забавная ситуация. И декан объявил, что я и ещё двое будут отчислены. Тем более, что я назвался под другим именем, что ему уже через полчаса доложили. А тут ещё риск с этой коноплёй!

Никогда не считал себя авантюристом, пока мне со стороны не объяснила это одна женщина. Хотя в военном училище и сагитировал подать рапорты об отчислении почти весь взвод. 

Декан нас не отчислил потому, как сам был вечерний выпивоха. Я даже подозреваю, что когда он меня просил: дыхните! - то разницу в своём вдохе и моём выдохе не почуял. Возможно, в тот вечер мы и пили одно и то же.

- Вы сегодня пили?
- Нет!
- Ну, скажите – вы же пили сегодня!
- Нет, не пил!
- Ну, признайтесь – вы пили?! Дыхните!
Дыхнул.
- Вы пили? – не понял декан.
- Да не пил я! - и декан впал в гипнотическое состояние…
(А вы ещё говорите, что нужно всегда говорить правду!)

Ситуация с Серёгой и Олегом накалилась. Они струсили. Я поспорил, ругнулся и набил свой резиновый сапог коноплёй. Сапог засунул на дно сумки, а её забросил на третью полку в самый угол. Не помню, сильно ли я волновался, когда заходили какие-то проверяющие… Тогда меня лихорадила одна мысль – что то самое глупое создание едет со мной в одном вагоне. Когда она зачем-то зашла к нам, моё тело превратилось в огромное сердце, из которого торчали ручку и ножки…. Прекрасная предыстория наших отношений съедала мой мозг, как червь яблоко. Мой ум беспрерывно рыдал, стоя над какой-то ужасной бездной…

Декан поступил коварно. 
Меня и ещё троих преступников забросили в отдалённое общежитие к японистам. Путь от универа до этого общежития назывался Тропой Хошимина. Нужно было пробираться по каменистой извилистой дорожке вдоль сопки у обрывов. Японисты жили рядом со своим учебным зданием, а я мы, изгои, таскались вверх и вниз каждый день, пока глухо не загуляли…

Декан вновь встретил меня на переборке картофеля (этот картофель был проклятием всех студентов!), и опять за совместным проступком. Кто на кого уже дышал – не помню.
- Ну как - понаходились по тропе Хошимина? - мстительно спросил он (потом я узнал, что он сам ходил этим маршрутом в студенчестве).
- Стараемся, - потупил я взгляд, и возопил с прошением соединить меня с однокурсниками по причине нехватки учебников. 
Декан это сделал через полгода. Он вообще был трус, как потом выяснилось, и, к тому же, не знал, что перед ним стоит конопляный король.

Ах да – сапог! Он всё это время валялся на антресолях. Я про него и забыл! Как вдруг одним прекрасным субботним днём…

В нашу комнату скромно постучали.

Это был Серёга. Мы виделись почти каждый день на занятиях, а тут он поднялся к нам в горы! Да ладно – к нам, ко мне! Да ладно - ко мне ли?..

Я посидел с ним у окна за бутылкой гымзы, мы повспоминали абитуру.
Нам было что вспомнить, прошло несколько месяцев, как под этим окном разбился красивый парень. Он упал с третьего этажа, и дворник несколько дней размазывал по асфальту его кровь. Мы тогда одними из первых с Серёгой подбежали к месту падения. Парень был абитуриентом. Он умер, а мы вот теперь сидели и смотрели на гребень сопки за окном. Вид был ещё тот – прямо за окном возвышалась мрачная каменная гора с несколькими частными домиками. 
Я, наивный, думал, что Серёга пришёл из чистых дружеских побуждений…

Через какое-то время он поинтересовался знаменитым сапогом. 
- Да, он всё ещё здесь, - вздохнул я, и маленький сарказм зашевелился во мне. 
Серёга предложил курнуть. Но я отказался.
И тут ко мне пришла идея. 

За этим окном я много раз видел, как в частный дом ходили две девушки. 
Я предложил: 
- Если ты пойдёшь в тот дом и познакомишься с ними, и пробудешь там 15 минут, то я тебе отсыплю.
- Именно 15 минут? 
- Ровно. 

Почему я поставил такое условие… Только сейчас я понимаю, что этим новым событием мог бы переломиться сумрак пейзажа за тем окном, весь этот нелепый случай с погибшим парнем. Его спускали на верёвке, чтобы он залез в форточку и открыл дверь в комнату. Но верёвка в одном месте была сшита нитками - чей-то девичьей рукой. Девчонки на этой верёвке сушили на чердаке бельишко (шито белыми нитками)… 
Но тогда пари возникло спонтанно, под литры гымзы. Да и сами подумайте – ну что мы сидели в этой мрачной комнате, как два сыча, когда рядом были приморские девушки с солоноватой кожей… У нас на курсе, как на зло, словно со всей страны отобрались какие-то приплюснутые, а тут - было что-то обещающее…

(Ненароком замечу, что самые отборные девчата учились тогда в Торговом институте. Мы иногда ходили к ним в столовую обедать. Но у меня кусок в горло не лез. Я вообще потом больше не видел столько породы на один квадратный метр! И папы с мамами, которые тоже были наверняка из торговли, одевали их в дефицит. А вы говорите, что главное – духовная составляющая!)

Серёга был готов.
Он ушёл, я наблюдал, как он открыл двери в тот домик и пробыл там даже дольше 15 минут! А перед этим как раз девушки вошли в дом.
Единственное, что он тогда рассказал мне, что они математички. То есть студентки, снимающие жильё.
Больше ничего не рассказал. Я допытывался, а он, как-то даже зло, замкнулся.
Я отсыпал ему из сапога – уговор есть уговор. 

Через дней десять он пришёл опять.
За это время у меня разразились кардинальные перемены. Я бросил пить, курить и материться. Всерьёз и надолго. 
Я не стал ставить ему никаких условий, он предложил мне деньги, а я просто так отдал всё содержимое сапога. До сих пор помню, с каким вожделением он забирал этот подарок. Этого ему бы хватило на год ежёдневного кумара. 
Я забыл всё: как они струсили, как я рисковал, как он клялся, что никогда не будет, как он считал меня конченным человеком… Я вставал на путь вычленения, если вам это понятно… Единственное, что я себе оставил, – тоску по тому глупому созданию, что штудировало топики и порхало в моих мозгах пёстрой бабочкой.

Получив такое изобилие, Серёга сам порхал, как девушка, часто опаздывал на занятия, впадал в маниакальную депресуху, много спорил и вёл себя как попрыгунчик...
В какой-то момент его стала угнетать зависимость и, будучи обкуренным, он припадочно высыпал содержимое пакета с третьего этажа при ветреной погоде. Ему самому было потом смешно раскаяние. Он ходил под этими окнами и украдкой искал листики конопли среди окурков, песка и фантиков, и очень страдал… 

Годы то бежали, то останавливались. Вспоминая тот случай, я порой его спрашивал:
- Ну, скажи, как было тогда – в том доме? Что за подвиг ты совершил, преступив самолюбие и гордыню? Неотразимый ты наш, а?.. Что ты там говорил? 

Он никогда не раскалывался.

Вы знаете же, что когда вам раскрывают секрет фокуса, то градус восхищения фокусником падает до нуля? Серёга знал, что такое произойдёт…

Но вот в последний раз… Он всё-таки рассказал. Он перерос кокетство…

- Я придумал, что попрошу попить воды. Но когда я постучал и вошёл, то меня никто не услышал. Я просто простоял там в коридоре, слышал их голоса, понял, как кого зовут и что они математички… А потом вышел. 

И я был очарован секретом этого фокуса.
С одной стороны – обман… А с другой стороны – никакого обмана и не было…

А куда же делся пустой сапог? 
Это вы докумекайте сами.

А я всего-то хочу, чтобы вы тоже увидели тот куст-богатырь, что стоит на пустыре, протягивая свои ветви к небу.

 

 

Мнения о прочитанном >>>

 

 

 

клуб АКТ ОДИН >>>

 

 

 

Тайны Вкушения. Природа Творчества

на Главную

 

Яндекс.Метрика
>>> Перейти на новую версию сайта >>>